Я отвернулся, взглотнул, после чего повернулся на сиденье и закрыл дверь. Смотреть ещё раз на полуистлевшее тело мне не хотелось, особенно перед трапезой.
Посидев ещё секунду, медленно начал есть, еда сначала не лезла, но вскоре гнилое мясо и висящие с открывающихся костей лоскуты зелёной кожи и одежды забылись, и перекус пошёл.
Сживали кашу все быстро, причём я был последним. После мы на всех разделили ещё одну литровую бутылку воды. Вот на это дело Пётр согласился, причём выпил больше всех, но это было понятно.
Через полминуты все были готовы к отправке в дальнейший путь.
Антон залез в кузов, а мы остались на своих местах. Гоша тронулся. Теперь он вёл машину медленнее, не гнал как тогда. Аккуратно объезжал вырастающие из молочной пелены остовы машин и обычный мусор.
Интересно, сколько сейчас времени? Часа три, наверное. Я взглянул на часы на приборной панели. Ого, нет, уже четыре. Быстро летит, успеем ли сегодня до Минска добраться?… Посмотрим.
Посмотрел на лежащего рядом Петра. Он вечно тянулся к ноге и поправлял бинты, блин, а ведь я его, можно сказать, и нормально не забинтовал. Так, под действием адреналина пару раз накрутил и завязал. Чёрт, нехорошо.
– Всё нормально? – спросил я у него, когда он в очередной раз полез к голени.
– Да… всё хорошо, – ответил тот и улёгся.
Однако долго он не выдержал: спустя полминуты он вновь полез к перевязи.
– Может лучше мне новый наложить? – поинтересовался я. Даже не знаю, зачем, ведь и так было понятно, что подобное в данный момент необходимо.
Петя посмотрел на меня и кратко кивнул.
Большего мне не требовалось. Развернувшись, я взял аптечку. Раненый вытянул ногу ко мне. Я стал аккуратно снимать небрежно намотанный бинт.
Дрожь в руках до сих пор присутствовала, поэтому при снятии я иногда украдкой касался поврёждённых участков, из-за чего Петя резко вздыхал и чуть изгибался. Но всё-таки мне удалось снять этот треклятый бинт. Теперь предстояло проденфицировать рану и заново обмотать её.
Я внимательно осмотрел ожог. Так… а очищать-то тут и не отчего. Рана полностью чистая, будто кожу очень аккуратно сняли с кости, при этом немного поджарив мясо вокруг. Но, разве такой идеальный ожог возможен? Такого раньше я не видел, что же это за аномалия такая… Создаётся чувство, что она равномерно разогревала кожу и мясо со всех сторон. Хотя, наверное, так и было.
– Ну, что там? – спросил Петя, не решаясь посмотреть.
– А? – не понял сначала я, однако когда осознал вопрос, ответил: – Да так, ничего страшного. Гоша, здесь ничего против ожога нет?
– Прости, но сметану уже давно не делают, – сказал водитель и усмехнулся.
– Шутник, – прокомментировал я.
Однако от его глупых подколов, становилось как-то легче и спокойнее на душе, за что я ему хочу сказать спасибо.
– Посмотри там, может картошка из пайка сгодится, – вновь сказал водитель. Я посчитал и это за шутку, но тон был серьёзным.
– Не понял…
– Картофельную массу при ожоге обычно наносят. Мягкая, прохладная и не тревожащая кожу. Но тогда был настоящий картофель, а сейчас можно и сух-пайковым заменить… Наверное… В общем, берёшь холодную воду, пюре растворимое, смачиваешь его в воде, и наносишь на повреждённый участок.
Я не был уверен, что поступаю правильно, однако сделал всё именно так, как он и сказал. Через пять минут, в течение которых Пётр испытал немало боли, особенно когда я наносил получившуюся смесь на голень, всё было готово и каша из заменителя картофеля, смешанного с холодной водой, была наложена Петру на ногу. Я тут же приступил ко второй, самой трудной, части: обёртыванию всего этого бинтом.
– Кстати, Гоша, гхм, а как мы едем-то сейчас? – неожиданно спросил Петя.
– Сейчас по М1 едем, до этого Р87 была. Скоро на Р62 съедем, по ней до агрогородка Бобр доберёмся – он пустой, так что боятся нечего – и далее, через Р19, вновь на Р62. После я ещё сам сверюсь.
– Ага, а в Минске скоро окажемся?
– В полночь, и то дай Бог.
Пётр прихмурел. Мне, честно сказать, подобный расклад тоже несильно нравился. Но другого выбора нет, поэтому остаётся действовать по мере возможностей.
– А какая вообще ситуация на дороге прогнозируется? – вновь спросил Петя.
– Ха, благоприятная. По крайней мере, первую часть пути, после там будет небольшой «оранжевый» участок, мутанты вроде, или радиация, точно не помню, надо будет ещё раз взглянуть. Но уверен, что он где-то в середине, а пока всё в порядке.
Только Георгий это сказал, как снаружи сразу раздались выстрелы. Недлинная такая очередь, пуль пять наверное, и все направлены в левую обочину. Что там было, я не заметил, а направление уловил только по слабой вспышке последнего выстрела. Видать, что-то Антон там углядел.
– Вот тебе, и «все в порядке», – наполнив голос небольшим сарказмом, сказал я.
– Ну, почти, – ответил Гоша.
Дальнейшую часть пути я помню смутно. Ничего такого особенного не происходило, да и я на мало что обращал внимание. Только редкие выстрелы доносились снаружи, иногда ещё Пётр постанывал, когда мы на какую кочку и яму наезжали, плюс дождь опять пошёл – одного тумана нам, видимо, не хватало – вновь забарабанив холодными немалыми каплями по машине, ну и всё.
В голову никаких мыслей не лезло. Не о чем было думать. А действительно, о чём размышлять? О том, что видел в Витебске? Хватит уже, и так нервы на этой теме все себе потрепали. Надоело.
Мозг за последние пару суток истощал до такой степени, что теперь просто не мог рационально мыслить. Хотя, нет, наоборот скорее. Слишком много в себя впитал, что теперь просто вмещать нечто новое некуда. А так как переработка полученного материала ещё не завершилась, то и думать над ним он тоже отказывался.
Ну что ж, тогда, может, хотя бы помечтать получиться. Просто, беззаботно помечтать…
Конец ознакомительного фрагмента.
